3 заметки с тегом

Школа редакторов

Конспект курса Игоря Штанга «Типографика и вёрстка» в Волгограде

Дизайнер из Челябинска, 6 дизайнеров и 5 дизайнерок из Волгограда, 1 дизайнер и 1 редактор из Саратова, 1 дизайнерка из Москвы, 4 студента школ бюро

В конце марта съездил в Волгоград на курс Игоря Штанга «Типографика и вёрстка». Ехал за знаниями, а получил практические навыки, атмосферу и десяток новых знакомых.

На курсе усердно всё конспектировал, но понял, что без практики конспект практически бесполезен. Что-то новое вы узнаете, но самый кайф этого курса — макеты, которые собираются в авральном режиме и переделываются по комментариям Игоря.

Воспринимать курс текстом — то ещё удовольствие. Поэтому я ввожу графические перебивки со своими макетами. Сильно не пинайте, я же не дизайнер, а редактор.

В курсе 11 блоков. Привожу краткий пересказ 10 из них. На первый, «Бегство от серого прямоугольника», я не успел, зато сделал рабочий макет, который по обратной связи Игоря докрутил до вполне неплохого состояния.

На первый макет ушло 50 минут. На второй — 10 дней и десяток комментариев

Классический стиль

Приход модернизма в ХХ веке ознаменовал закат классики в дизайне. Кто-то называет классику полным отсутствие дизайна или плохим дизайном. Нас с пелёнок учат модернистскому дизайну, а о классике никто нормально не рассказывает. И это при том, что ей без малого 5 веков, а модернизму — чуть больше сотни лет.

Классическая типографика — это книги. Элементы классики используют театры, производители дорогого алкоголя, проекты по культуре и искусству.

Серебро набора. В классике считали, что набор должен быть однородным и спокойным. Картинки и неосновной текст не должны контрастировать между собой. Здесь нет супербольшого кегля. Всё старается быть однородно сереньким. Сама антиква даёт серый одномерный тон.

Книга Альда Мануция «Гипнэротомахия Полифила», известная своими иллюстрациями, лучшая демонстрация классического стиля. Фотография из блога Игоря Штанга

Большие и многословные заголовки, выделеные прописными буквами; инициалы; первое слово или несколько слов капителью; кустоды; выделения, которые не выпрыгивают из страницы (курсив и капитель); подзаголовки, выделенные только одним приёмом — всё это маркеры классического стиля.

Капитель. В кириллице с капителью всегда были проблемы — до революции её активно не использовали, а в СССР не выпускали. Сейчас всё больше шрифтов делают с капителью. Но нет её традиции употребления. Дизайнеры вставляют её по делу и нет. Правильно набирать капителью аббревиатуры.

Ось симметрии. В классике 2 оси симметрии — одна через середину набора, вторая через саму полосу. Корешковое поле уже, чем внешне. Большинство элементов просто центрировалось. Выключка по центру и выключка по формату давали несимметричные фигуры.

Выключка по центру и по формату — искусственные. Они не соответствуют природе текста. Рукопись не принимает форму прямоугольника, как не старайся. Поэтому приходится тест растягивать. Созданный в то время подвижный набор позволил набирать текст по ширине.

Большие и разные поля. Поля делали очень большими и супер неэкономичными. Считалось, что текст должен быть окружён большим полем, как картина рамкой. Сумма внутренних полей обычно равна внешнему. Благодаря этому набор зрительно не распадается.

Приподнятость. Нижнее поле всегда больше верхнего — это компенсирует гравитацию. Чтобы уравновесить композицию нижний край немного приподнимали. Такая приподнятость — особенность классики. В классической архитектуре наблюдается то же самое, что и в тексте. Больший низ делает верхние части парящими.

Боязнь пустоты. Картины Босха и Брейгеля сбалансированы по массе — здесь яблоку негде упасть. В классике законченная форма выглядит красивой. Поэтому и текст часто набирали косынкой. Это помогало избавиться от большого количества белого в конце. Две маленькие части зрительно воспринимаются меньше, чем одна большая. Пустоту занимали орнаментом, им же наполняли поля. Модернисты считали всё это лишним декорированием и призывали только работы без орнамента.

Титульные листы. Пропорции титульных листов книг обычно подбирались на глаз. Использованные тогда стили стали прародителями всей акцеденции. С титулов началась реклама — других ориентиров не было. По титулу можно определить страну и век. Первые титулы были многословными и плохо структурированными. Глядя на титул вы не понимаете, как он устроен. К XVII веку всё начинает собираться к трёхчастной форме: бокала, дерева или кубка. Крупный заголовок, подзаголовок, меньший автор. Повсеместны размазанные по высоте титулы.

Кризис классики. В XVIII заканчиваются качественные классические макеты — появляется литография и леттеринг, приходит реклама, каталоги и визитки. А принципов, по которым это всё верстать, не появляется. Рекламные принципы проникают в книги. Реклама требовала заметных и кричащих шрифтов. Используется сверхжирная и сверхконтрастная антиква. Другое направление — суперделикатная графика, которая появляется за счёт литографии. Все новые рекламные шрифты абсолютно неисторичны. На каждый шрифт навешивается очень много декора.

Классические принципы:

  1. Доверять глазу, а не линейке — не обязательно строить сложное построение. Важно, как это будет в итоге смотреться.
  2. Уделять внимание мелочам. Модернизм мыслит крупными формами, а классические гравюры максимально детализированы.
Китчевая визитка Яна Чихольда

Модернизм или швейцарский стиль

Модернисты понимали, что в новых условиях старые принципы типографики перестали работать. Книжная вёрстка была простой, а рекламный текст намного сложнее по структуре. Так в начале ХХ века в Швейцарии появляется новый стиль, которому суждено стать интернациональным.

Швейцарский стиль — чётко сформулированный и однородный. Его легко повторить.

Авангард, футуризм, дадаизм. Хорошо всё, что не похоже на классику. Типографика хаоса или протеста. Часто текст такой же странный как и оформление. Сетку в авангарде не пытались скрывать и делали линейки жирнющими. Графические элементы были очень активны. Филиппо Томмазо Маринетти, Лазарь Маркович Лисицкий, Илья Михайлович Зданевич.

Баухаус. Типографика становится более функциональной и менее декоративной. Она лучше читается. Ян Чихольд в «Новой типографике» пишет, что типографика должна следовать функции. Но декоративности всё равно очень много. Нет большого акцента на смысле.

Шрифт. Массово используются гротескные шрифты без засечек. Модернисты не любили антикву.

  1. Гельветика — нейтральный, суперфункциональный и системный шрифт. Его сложно читать в большом наборе.
  2. Универс появляется в одно время с гельветикой. Создатели шрифта не хотели огранчиваться конкретным набором. Они сделали тонкую градацию по ширине и по жирности. В начале было 21 начертание. Сейчас их до сотни. Каждое начертание пронумеровано.
  3. Akzidenz Grotesk — гротеск старого типа.
  4. Сан-Франциско — шрифт, который хорошо смотрится на экране и решает конкретные задачи.

Плакаты. Швейцарский стиль запоминается плакатами. На них полностью уходит выключка по ширине. В исключительных случаях сохраняется выключка по формату. В классическом стиле заголовок был соединён с текстом, в швейцарском — заголовок отделён от текста. Швейцарцы первыми делают регулярную сетку. Появляются модульные шрифты и пиктограммы по сетке.

Контраст. Модернисты считали, что нужно выкручивать контраст на всех уровнях — крупный текст, мелкий текст, крупная картинка, мелкая картинка, контраст цвета. Для классики характерны сложные шрифтовые темы. В модернизме можно брать обычные цвета. Выделения внутри текста — жирные. Курсив использовался редко. В гротескных шрифтах нет капители. В Герамании модернисты не писали прописные буквы в начале предложения.

Контраст фотографии и текста. Особенность в том, что фотография совершенно не родственна тексту. Фотография по своей природе отличается от текста. Текст состоит из штрихов, а фотография из точек. Она ориентируется на пространство, а текст априори плоский. Фотография может быть цветной. Поэтому многие говорили, что фотографию нельзя ставить в книги. Модернисты не использовали гравюры, но применяли фотографии и абстрактные изображения.

Унификация, стандартизация, шаблонизация. Именно швейцарцы первыми использовали эти принципы. Классика любит делать всё уникальное, она исповедует нешаблонный подход к производству чего либо. Но в ХХ век нужно было делать много и быстро. С чётко спроектированной системой вам ничего не нужно придумывать, если в основе макета чётко сформулированная идея и простота производства. Можно поменять цвет плаката и картинку, и вот уже всё готово. Чтобы делать просто, нужно желать много. Лучше продумать систему заранее, чем потом придумывать всё с чистого листа.

Две версии швейцарского плаката

Конструкция

Формат. Упрощённо все текстовые форматы укладываются в нормальный прямоугольник. Они не вытянутее, чем двойной квадрат. Наше зрение заточено на горизонталь, поэтому оно легко воспринимает два формата разворота как единое целое.

Поля. В начале нарисуйте прямоугольник и поля. Текст не может заходить за поля. На иллюстрации полей может и не быть. Иногда текст ставят под обрез — это не правильно. Увеличьте нижнее и правое поля — сделайте поправку на гравитацию и нечёткую правую границу текста. Боковые поля должны быть больше, чем верхнее. В левом верхнем углу макета для горизонтального формата используйте горизонтальный отступ, на вертикальном — вертикальный. Но это не точно.

Контраст полей. Можно поставить текст в середину формата, но это слабое решение. Разные поля дают конструкции баланс и сюжет. Сюжет побеждает все формальные факторы. У объекта и формата есть свои поля. Как только мы ставим объект ближе к формату, появляется напряжение. Есть более напряжённая и разреженная области. С текстом сложнее. Очень скучно, когда текст стоит в абсолютном центре с большими полями. Как только смещается к одной из сторон — появляется динамика.

Принцип модульности

Макет делится на модули без остатка. Формат делится на модули, модули на блоки, блоки на колонки, колонки на абзацы, абзацы на слова, слова на буквы.

Модули не пересекаются. Когда каждый материал упакован в свой прямоугольник, он не смешивается с соседними. В вебе то же самое, что и в газетной вёрстке, но воздуха может быть больше. Каждый блок занимает свой модуль.

Модульность — это не кирпичность.

Закрыть границы другого модуля. Нам нужно закрыть каждый прямоугольник. Допустим есть несколько колонок, у которых разная высота. Чтобы закрыть низ — можно поставить этаж ниже. Ровная верхняя граница закроет рваный край верхнего этажа. Больше ⅔ ширины воспринимаем как закрышку. Если нужно поставить рваный текст под рваный текст, то используем рамку, плашку или линейку.

Взять в рамку или поставить на плашку. Если всё ставить на плашку, то возвращаемся к кирпичам. Важна согласованность — картинка с одной стороны, текст с другой стороны. Можно дублировать шаблон с одной стороны.

Закрыть углы. Когда у вас закрыты углы, вы можете верстать материал свободнее. В самом начале в шаблоне расставьте элементы по углам. Даже мелкая колонцифра может держать весь угол. Внутри может быть сколько угодно воздуха. Не выглядит скучно, когда все элементы разные.

Коснуться каждой из сторон. Визуально пятно должно упираться во все поля формата. Это делает макет уверенным и устойчивым. Если вам говорят, что макет несуразный, то скорее всего одна из сторон не поддержана.

Собрать все элементы в центре. Мы воспринимаем такие композиции самодостаточными. Но интереснее, когда одна из сторон больше, чем другие. Пробуйте не группировать всё в одном месте и однородно распределять массу.

Другие геометрические фигуры. Сложно верстать текст в круге или треугольнике — сама фигура не соответствует природе наборного текста. Прямоугольные кусочки сложно вписать в другую форму. В круге можно расположить короткий и простой текст: буквально три строки. Так же можно расположить текст по контуру.

Сетка

Принцип модульности — не то же самое, что и модульная сетка. Сетка не делит материал по смыслу. Компоновку определяет модульность. Сетка помогает выровнять элементы. Она касается визуального компонента выравнивания.

Сначала конструкция, потом сетка. Сначала придумайте, как у вас будут располагаться элементы. А потом нарисуйте под это сетку. Нарисуйте макет, а сетка его выровнит.

Компенсируйте геометрию оптикой. Сетка — жёсткий инструмент. Там есть только вертикальные и горизонтальные линии. Круглые картинки нужно завести немного за сетку, выровнять оптически. Если плашка бледная, то текст на ней выравнивают по основному тексту, если плашка чёрная — текст выравнивают по плашке.

Комбинаторика

Одинаковое содержание в одинаковых модулях выглядит скучно. Чтобы интересно расположить его в рамках готового пространства есть 7 приёмов.

Заполнять модули не до конца. Оставьте некоторые модули пустыми, обтравите фотографии.

Оформить элементы по-разному. Разделите их цветом или шрифтом. Представьте себе однообразную структуру, в которой расставлены акценты.

Заполнить элементами разных классов или разного качества. Вставьте в каталог товаров ссылку на статью или цитату из отзыва.

Предусмотреть область, которая будет выглядет по-другому. Сетка одна, но модули объединяются по-разному.

Выйти за пределы модуля. У вас есть чёткие куски, но некоторые изображения вылетают за пределы своих модулей. Если у вас прослеживается деление на модули, то можно подумать, как заводить элементы один на другой. Если у вас «каша из элементов», то лучше в это не лезьте.

Добавить новый слой. Подчеркните особенную динамику и направление. Например, текст стоит с чётким ритмом, а картинки летают как хотят.

Соблюсти баланс порядка и хаоса. Структура должна остаться читаемой. В хорошем макете сначала думают о структуре, а потом о разнообразии.

Верстка по форме

Текст повторяет форму. Нет сетки и модульности. Текст может повторять форму изображения по одному из краёв. Мы не строим отдельные направляющие, а используем те, которые есть в картинке.

Текст ссылается на форму. Текст в своём прямоугольнике, картинка в своём прямоугольнике. Сеткой выступает сама форма. Так верстают комиксы и карты.

Текст создаёт форму. Примеры можно найти у Поллы Шер и Пола Ренда в книге «Искусство дизайнера».

Попытка сверстать титульную картинку статьи по форме

Простая и сложная вёрстка

Выключка по левому краю. Всегда смотрите на правый край. Он должен быть равномерно неровным. Эстетика выключки по-левому краю именно в рваном правом крае. Он делает текст естественным. Лучше избавиться от ровного правого края, лесенок, больших очевидных форм — они обращают на себя внимание, а смысла в этом никакого нет. Избегайте совпадений частей слов — это может сбить со строки. Двухбуквенные короткие слова принято привязывать. С визуальной точки зрения мелкие штуки отпадают от строки и обращают на себя слишком много внимания. В речи мы произносим предлоги без паузы. Все пробелы одинаковые. Люди привыкли к такой выключке. На западе многие верстают без переносов. Для английского эта нормальная практика. Если у нас левая выключка, то давайте не включать переносы. Как легло, так и легло. Правда в русском языке супердлинное слово должно перенестись.

А-В-И-К-О-С-У-Я — всегда прибиваются к следующему слову. Три короткие слова нужно привязывать к предыдущему слову: «ли (ль), бы (б), же».

Выключка по центру. Так верстают короткий текст, где не так много строк. Смотрим на форму пятна. Форма должна быть лаконичной и приятной для глаза. Плохо, когда текст стал кирпичиком. Очевидные формы плохи, когда они разрастаются (у вас строк 4 или больше). В выключке по центру переносы лучше не использовать. Обращайте внимание на знаки препинания.

Выключка по формату. Главные ошибки — слишком много пробелов, слишком короткая или слишком длинная концевая строка, висячие строки в начале и конце полосы, более трёх переносов подряд, сжатие строки. Латинские тексты могли переносить достаточно вольно — поэтому там было легко выключать по формату. Студия Лебедева верстает по формату и делает это неплохо, но и там встречаются косяки. Висячие предлоги, союзы и другие короткие слова не являются ошибками при выключке по формату. Чтобы разверстать по форме, можно: 1) поменять место переноса, 2) менять трекинг до 10 (межсословные и межбуквенные пробелы) 3) изменять межсословные пробелы всего абзаца, 4) варьировать ширину символов +-2% 5) играть с шириной фрейма 6) редактировать текст (крайняя мера, если ты не редактор).

Абзац

Существует 2 типа абзацев. Классические — с абзацным отступом. Швейцарские — с отбивкой между абзацами. Их смешивать не стоит.

Абзацы можно выделять втяжкой, когда первую строку выводят на поле. В западной традиции есть пэраграф сайн — он отделяет абзацы графически.

Заголовок

Главная задача заголовка — рубрикация (навигация по тексту). Не используйте близкие по стилю и размеру заголовки. Отличие между ними должно зрительно считываться! Поменять начертание бывает лучше, чем поменять размер. Чередуйте: прописные, жирный, капитель, курсив. Положение заголовка — очень важный параметр. Если поменять положение целиком, то сильно поменяется вёрстка.

Варианты расположения заголовка: на отдельной странице, со спуском, на иллюстрации, в отдельной колонке или на полях (фонарик, маргиналия), в разрез, в подбор, с оборкой (форточкой), скрытый в тексте (в набор).

Отступы. Минимальный отступ под заголовком равен его межстрочному интервалу. От крупных кеглей лучше отходить — они отталкивают более мелкие. Важно, чтобы снизу был правильный отступ — попробуйте написать следующую воображаемую строку заголовка и выровнять по его интерлиньяжу.

Таблицы

Таблицы создают, чтобы упростить поиск и сравнение данных. Размер и форму таблицы определяют её данные. Никогда не растягивайте таблицу во весь формат. Если вы знаете, что у вас будет много таблиц, то подумайте об этом на этапе проектирования и построения сетки.

Шум. Любую несложную таблицу можно сверстать без линеек и плашек вообще. Шапку можно никак не выделять или осознанно её ослабить. В вебе проще — мы видим строку, когда наводим на неё. Можно подсвечивать строку и столбец. Вертикальные линии можно убрать всегда.

Частая проблема таблиц — повторы. Можно вынести повторяющиеся данные в заголовок, шапку, боковинку, первую ячейку, примечание, основной текст. Шапку можно полностью убрать, когда заголовок и данные сами всё объясняет.

Выравнивание по левому краю. Текст всегда должен быть свёрстан по левому краю. Цифры, которые сравниваем, выравниваются по разряду. Диапазоны выравниваются по разделителю. Разнородные данные выравниваются как основной текст. Для веба самый нормальный вариант: выравнивать цифры по правому краю.

Перевёрстка таблицы Яндекс.Денег. У Игоря получилось значительно чище

Иллюстрации

Форма иллюстраций. У некоторых фотографий нет фона. Чтобы его добавить, можно тонировать, поставить в рамку, добавить линейку или плашку. Ваша задача — восстановить прямоугольник или увести в полупрозрачность. На пинтересте фотографиии тонируются, чтобы их можно было визуально считать.

Кадрирование. Хорошее правило: «Кадрировать, пока объект не закричит». Можно смещать его от центра, тогда начнёт появляться сюжет. Произведения искусства не кадрируют.

Направление. У людей всегда появляется направление. Либо взгляд человека должен быть направлен на текст, либо внутрь разворота или страницы. Фотографии не зеркалят.

Правило доминирующего снимка. При вёрстке нескольких похожих элементов на макете (фоторепортажей) одну фотографию нужно сделать больше, чем остальные.

Линейка, рамка, плашка. Когда много иллюстраций, не понятно, куда пойти в первую очередь. Очень много дизайна и слишком мало места для данных. Когда много графических средств, получается, что каждый элемент хочет быть самым главным.

Когда оправдано использование линеек рамок и плашек:
— расставить акценты, смысловые и композиционные,
— поддержать конструкцию,
— передать стиль.

Шрифт и иллюстрация

Подобрать в одном стиле. Если вы рисуете иллюстрацию и пишете шрифт, то соответствие будет 100%. Так устроена арабская каллиграфия — шрифт превращается в картинку.

Тоновое родство. Штрихи иллюстрации и шрифта должны быть в одном диапазоне толщины. Картинки такие же по толщине, что и буквы.

Пластическое родство. Нужно обращать внимание на характер линий, соединение и окончание штрихов, скругление, форму засечек.

Попробовал написать слово «HUNTER». Все прочитали «НИКИТОС»

Курсовой проект

Игорь даёт 5 дней на курсовой проект — переверстать афишу местного театра. Я своим результатом остался не доволен. Но переделывать его я, конечно, не буду.

Два варианта афиши и фотография, которая дала вдохновение
Одна из моих работ незаслуженно попала в десятку лучших этого курса

И напоследок мысль Игоря о визуальной составляющей дизайна

Максим Ильяхов называет визуал — «управлением вниманием». Для меня это «неравнодушное отношение к дизайну». В России входу фраза, что дизайнеры решают задачи. Важно не просто решать задачи, а делать это красиво. Увеличить продажи могут редакторы, маркетологи и менеджеры. Дизайнер же должен уметь делать красиво. Продукт обязан прилично выглядеть. Если убрать из дизайна визуальную составляющую, то его смысл потеряется. Не нравится, когда задачу дизайнера чем-то подменяют. Не надо подменять эстетические категории другими. Просто делайте красиво.

Кстати, следить за анонсами новых статей можно в моём телеграм-канале. Подписывайтесь, чтобы ничего не пропустить!

7 апреля   Конспекты   Школа редакторов

О третьей ступени Школы редакторов

Ожил школьный бейскемп, а значит началась третья ступень у нового набора редакторов и стажёров. Пока ребята набивают первые шишки в работе над дипломным проектом, я порефлексирую о своём опыте. Эта статья будет полезна студентам второй ступени, которые раздумывают о продолжении обучения; и тем, кто уже начал работу над своим проектом.

На третьей ступени стажёры и редакторы два месяца работают над дипломным проектом под чутким контролем арт-директора, с подсказками шефа и других преподавателей школы. По плану каждые две недели они сдают одну из составляющих проекта — понимание задачи, юридическую конструкцию, текст, дизайн и рабочий прототип. Никто не заставляет чётко следовать плану — можно начать с отрисовки макетов, можно с настройки сервера или подробного договора. Предполагается, что редакторы и стажёры будут делать проект самостоятельно, но никто не мешает собрать команду.

Тех, кто ничего не знает о школе, призываю на страницу нашего набора — там всё подробно описано. Потом прочитайте мою первую статью об учёбе в школе. Посмотрите на мой дипломный проект — сайт о поиске начального капитала «Сказания о деньгах».

Сомнения

Перед началом третей ступени я сильно сомневался. С первыми двумя ступенями было проще определиться — первая манила возможностью прикоснуться к прекрасному, открыть для себя гору знаний и погрузиться в бюрошный подход. Подогревало интерес и бесплатное место. Вторая ступень ставила серьёзный вызов, я хотел проверить себя в бою: за спиной были лекции, тесты и курсовая работа, я мечтал практиковать навыки и ближе познакомиться с преподавателями. Третья ступень была чем-то особенным и непонятным.

Почему я сомневался. Я не осознавал, в чём польза третьей ступени. За плечами были несколько коммерческих проектов: я успел поруководить работой над сайтом Лайф Факторинга, запустить в недолгое плавание Лайф Инсайдер, провести редизайн Мейк.Лайфа и поучаствовать в создании Лайф2Би. Я открыл и закрыл блог о краудфандинге «Толпа профинансирует». С таким опытом проектной работы я не понимал, зачем платить 60 000 рублей бюро — на первую ступень я попал бесплатно, на вторую мне очень хотелось, и я был готов отдать 40 000 рублей за практику. Осень выдалась насыщенной — мы запускали первую версию сайта Открытие Факторинг, я организовывал внутренние движухи, а в конце октября предстояла сложная командировка. Но я отринул сомнения и погрузился в работу над дипломом.

Почему сомневались другие. Наташа Ганецкая не понимала, что может дать ей третья ступень. Она до сих пор сомневается в целесообразности учёбы — Наташа рассчитывала попасть к определённому арт-директору, а попала к другому. Это стало серьёзным разочарованием. Она серьёзно хотела бросить учёбу, и работала над проектом просто чтобы его сделать.

Тема

Студенты сами выбирают тему дипломной работы: это может быть коммерческий заказ, собственная наработка, давнишняя потребность или нерешённая проблема. Строгих требований к теме нет: ты можешь делать проект о чём угодно, главное, чтобы он был работоспособным.

Как я выбирал тему. Я знаю, что многие выписывали в табличку все возможные темы, согласовывали их с артдиром и шефом или писали по пять подробных пониманий задачи, как Леонид Касаткин. Но я так сделать не смог. Перед началом ступени у меня не было ясной идеи, только общая тематика. В марте я написал в план развития, что хочу запустить осенью сервис для малого бизнеса. Я решил всё-таки пойти на третью ступень в самый последний момент. На выбор темы у меня оставались выходные перед самым началом работы. В итоге я решил, что своей работой решу проблему, которая останавливает 45% людей от создания бизнеса — отсутствие начального капитала.

О чём моя работа. Я решил сделать бота в Телеграме, который бы подсказал предпринимателю, где взять деньги на старт бизнеса. Тут сложилось несколько факторов — у меня финансовое образование, я закончил магистратуру по финансовому и экономическому анализу, защитил кандидатскую диссертацию об источниках финансирования инновационных проектов. Всю жизнь я работал в факторинговой компании, которая финансирует малый и средний бизнес. Я вёл блог о краудфандинге и погрузился в стартаперскую тусовку. Тогда тема диплома мне казалось плёвой — нужно было всего лишь ответить на вопрос, «где взять деньги». Я подтвердил злободневность темы опросом в крупном паблике о бизнесе. В итоге оказалось, что тема не такая простая, а ответить на вопрос я нормально не смог.

Арт-директор

Сейчас понимаю, что мне повезло заиметь арт-директором Артёма Горбунова. Поработать с ним на проекте было большой удачей. До сих пор вспоминаю переживания, радость и беспомощность, которые накрывали после каждого согласования замечаний.

Как проходит выбор арт-директора. Выбор артдира похож на Тиндер — ты лайкаешь преподавателей школы, они лайкают в ответ. Когда желания и возможности совпадают, возникает связка студент — артдир. Ты можешь выбрать любые три кандидатуры — я выбрал Максима Ильяхова и Артёма Горбунова. С Максом всё просто — я пришёл в школу, чтобы учиться именно у него. Лучше всего учиться на живом проекте. Но я не хотел идти на третью ступень к Максиму — он был нарасхват и мне казалось, что я научился у него всему на второй ступени. Я осознанно выбрал Артёма, потому что он создал Бюро: курсы, предметы школы и советы — преломление его видения дизайна и работы в целом. Мне показалось, что лучше сразу идти к первоисточнику. И я был чертовски прав.

Как работать с Артёмом Горбуновым. Артём ведёт всю работу по алгоритмам, заранее определённым методикам и в подобранном инструментарии. Все макеты, промежуточные состояния проекта и замечания должны жить в Бейскампе. Скриншоты показывают строго через Доплер и никак иначе. Всё согласование замечаний идёт в живом обсуждении на групповых созвонах. Для понимания задачи заготовлен стиль в Гугль Документах. Конечно, нет ничего невозможного и можно пробовать уломать Артёма на дополнительный совет на почте, ломиться к нему в Телеграм и писать смски. Но всё это отвлекает от работы, а осенью у него было крайне мало времени, и мы довольствовались полутора или двумя часами внимания в неделю. В таком режиме ценишь каждую минуту. Еженедельное общение было для меня основным каналом коммуникации с арт-директором. Можно было прийти в назначенное время в Коворкафе, чтобы за чашечкой эспрессо всё обсудить, можно было подключиться к групповому звонку в скайпе. Так как я был в Саратове, единственный способ — согласовывать замечания через скайп.

Как проходит согласование замечаний с Артёмом. Все обсуждения групповые — чтобы не пришлось десять раз повторять одно и то же, мы слушали согласования замечаний друг друга. По своему опыту скажу, что нужно лезть на рожон и проситься выступить первым. Велик риск отхватить по первое число, но зато будет время пока песочат других разобраться со своими косяками и ещё раз показать проект. Студенту Артём отводит на согласование от 15 до 30 минут и ставит таймер — как только он заканчивался, слово переходит следующему участнику. Всего у нас было 10 согласований. Писал об этом в статье о школе, но напишу ещё раз. Артём требует, чтобы согласование шло чётко по форме из его совета. Это может звучать просто, но лучше попробовать на практике — сразу реальность встанет в конфликт с тонкой душевной организацией.

Как работать с другими арт-директорами. Во время работы над проектом мы продолжали общаться потоком редакторов в закрытом чате. Нас было десять: у Нади Цветковой, Любы Мамаевой, Юли Медведевой, Карины Фоминой и Яна Хацкевича арт-директором был Максим Ильяхов, у Наташи Ганецкой и Оли Менихарт — Коля Товеровский; Майе Богдановой достался Илья Синельников, но она его в итоге уволила и перешла в группу Максима. Я тайно завидовал ильяховцам — казалось, они общаются с Максом круглосуточно и попеременно возвращаются в чатик со слезами или восторгом победителя. Внимание и погруженность артдира в работы ребят и их отдача поражала. В результате у его группы вышли проекты, которые оказались на голову выше того, что получилось у нас с Артёмом. О группе Товеровского могу сказать меньше — помню только, что Николай был в тот момент сильно занят переездом в Москву, поэтому на работу с ребятами у него было время только по выходным. Он назначал два созвана в неделю, на которых ребята показывали работы.

Шеф

Моим шефом стал Миша Нозик. Мы неплохо общались на второй ступени, и я практически не колебался с выбором. В тиндере я лайкнул Мишу и Макса, первый лайкнул в ответ.

Чем мне помог шеф. В школе, как и в бюро шеф — это что-то среднее между наставником, тренером и психологом. Я задавал Мише вопросы о вёрстке, присылал макеты, спрашивал, как вести себя с арт-директором. Он отвечал максимально подробно и заботливо, вступился за меня на одном из обсуждении дипломных проектов — в общем спасибо, Михаил, всё было очень круто!

Чем помогли другие шефы. Ребята рассказывают, что шефы помогали не упасть духом. Шеф посоветовал Наташе задавать арт-директору правильные вопросы. Вместо «Что будет, если я не согласую работу до дедлайна?» она в итоге спросила: «Как согласовать работу до дедлайна?». Этот вопрос спас её проект на очередном согласовании.

Команда

В самом начале проекта я кинул клич в Фейсбуке и ВК, что ищу разработчика, который поможет мне создать бота в Телеграме. На мой призыв ответил Максим Лис. Я переслал ему понимание задачи, обрисовал в общих своё видение и сказал, что напишу, когда окончательно созрею. Понимание задачи обрастало новыми подробностями, мы с Артёмом пытали друг друга, чтобы выкристаллизовать что-то работающее, а Максим чутко прислушивался к комментариям и стал для меня вторыми рукам. Как повезло, что он понимал вёрстку и веб-программинг.

Оплата. У меня глубокое убеждение, что любая работа должна быть оплаченной. Понимаю, что такими заявлениями наживу себе массу недоброжелателей, которые умеют по-другому мотивировать людей. Но я глубоко уверен, что бесплатная работа — это форма неуважения. Только оплата результата гарантирует, что заказчик и исполнитель останутся полностью довольны проектом. Поэтому мы договорились с Максим на берегу, что общий бюджет разработки составит 5 тысяч рублей. В итоге он перевалил за 10 000 рублей, о чём я ни грамма не жалею.

Напарники. В нашем наборе в пару к каждому редактору ставили дизайнера из Школы стажёров. Это было офигенным решением — мы видели проекты друг друга и могли помочь в рамках своих сил. Мне повезло заиметь сразу двух напарников — Лену Дронову и Андрея Стебурако. Лена помогла советом, а Андрей нарисовал один из промежуточных вариантов дизайна, который не дожил до финала, но дал мне сильный пинок вперёд. Я постарался максимально помочь ребятам — редактировал текст и давал советы по смыслу.

Понимание задачи

Мне кажется с пониманием я возился дольше всех на потоке — когда другие уже рисовали дизайн и писали текст, я согласовывал запятые.

Структура понимания задачи. Понимание задачи включает ключевые моменты работы над проектом — задачу, решение, функциональность первой итерации, план работ и техническую реализацию. Над принципами совместной работы я не заморачивался: взял готовый текст у кого-то из прошлых наборов и минимально адаптировал под себя. Каждый проект уникальный, поэтому можно отойти от типовой структуры — так у меня появились блоки с описанием решения проблемы доверия и проработанный процесс продвижения проекта. Блоков было больше — я хотел погрузить читателя в проблематику и познакомить с собой, но это было ошибкой. Я убрал всё, что было необязательным, и смог наконец-то всё согласовать.

Согласование понимания задачи. В идеальном мире бюро понимания задачи должны видеть заказчик, исполнитель и арт-директор. Я совершил ошибку и показал рабочую версию ещё десятку людей. С одной стороны, они задали вполне однозначные и правильные вопросы. С другой — каждое их замечание пришлось дополнительно согласовывать. Арт-директор запретил самостоятельно убивать комментарии в Гугль Документе — поэтому пришлось тратить время на дополнительные согласования и отвечать на сложные вопросы. Но итогом согласования понимания задачи стал серьёзный пивот — я отказался от идеи бота в Телеграме и сделал простой сайт.

Понимание задачи не заменит финальный продукт. Чем дольше вы сидите в написании и согласовании понимания задачи, тем меньше времени остаётся на работу над проектом. Я совершил эту ошибку и увлёкся написанием и переписыванием понимания. Зато теперь могу им по праву гордиться, чего не скажешь о самом продукте. Доведите понимание задачи до такого состояния, что оно будет понятно человеку не знакомому со школой и проектом, а потом сразу оставьте его в покое. Свой перфекционизм продемонстрируете на живом продукте.

Рабочие моменты

Параллельность задач. На вводном вебинаре Максим рассказал, что все задачи по проекту нужно вести параллельно — до того, как начать писать текст, нужно решить вопрос с хостингом, купить домен, объяснить задачу программистам и найти иллюстратора. Этот урок я очень крепко уяснил, поэтому в отличие от многих стажёров не искал домен в последний момент и не парился хостингом, когда были более важные проблемы. Это не сделало мой проект лучше, но помогло сэкономить массу времени.

Максим рассказал, как параллелить процессы.

Общение с преподавателями. Я воспринял формат общения с преподавателями на этой ступени как чистую формальность. По регламенту даётся две недели на то, чтобы помучить Синельникова вопросами о понимании задачи, Беляева — о договоре, Нозика — о вёрстке, Ильяхова — о тексте, Бирмана — об интерфейсе, Товеровского — о флексе. Мне кажется, я мучил всех и сразу. Редкий день проходил без письма одному из преподавателей и их обратной связи. С одной стороны, это очень круто, с другой — сильно размывает работу над проектом. Каждый из преподавателей смотрит только «свою» часть и не видит работу целиком. Чтобы не испортить продукт Ильяхов даже отказывался от общения. Или я просто в какой-то момент его достал.

Дизайн. Для меня, как редактора, работа над дизайном вызвала больше всего сложностей — долго не мог найти подходящий стиль. По совету Нозика составил мудборд, шёл перебором. На самом первом согласовании Артём предложил взять за основу известный плакат, но я его не услышал — поэтому продолжал изобретать велосипед. Если бы взял совет на вооружение, то избежал десятков промежуточных вариантов. В фотораме плакат Артёма, несколько промежуточных состояний, одно из которых рисовал Андрея Стебурако, и последний вариант макета, собранный в Пиксельматоре — дальше была вёрстка, которая убила часть «красивостей».

Иллюстрации. Я знал, что брать фотографии и иллюстрации с фотостоков не хочу, поэтому долго искал иллюстратора. Когда выбрал «лубочную» стилистику перебрал всех иллюстраторов на бихансе, которые рисуют лубок — писал им, что хочу использовать их иллюстрации в учебном проекте и привлечь для отрисовки чего-то нового. Многие были готовы бесплатно отдать старые работы. Но я остановился на коллекции лубочных изображений Викимедии — это классические гравюры в хорошем качестве, которые распространяются по свободной лицензии.

Допуск к защите. Самый сладкий момент третьей ступени — день допуска — превращается в потогонку. Работа над проектом идёт круглосуточно — пытаешься успеть всё, что наобещал арт-директору, мучаешь разработчика, судорожно самостоятельно правишь код. Кажется, у всех на потоке этот день был адским. В каком бы темпе ты ни работал два месяца, многие решения принимаются именно в день допуска. Задача арт-директора — убедиться, что проект можно выносить на публику. Твоя задача — это согласовать. После получения допуска есть время до защиты на допилку финальной версии, проверку гипотез и демонстрацию проекта целевой аудитории. С последними двумя пунктами я справился, а вот первый я не смог — пришлось флексить.

Флекс. Все проекты бюро идут по ФФФ — ты фиксируешь срок, бюджет и уровень качества, но делаешь гибкой функциональность. Из-за ограничений по сроку и требований к качеству мне пришлось от много отказаться. На защиту я вынес согласованный, но не финальный вариант сайта. В тени осталась подпольная версия, которую мы не успели с Максимом доделать в срок — там было, например, определение пола по имени. Под нож пошла и форма подписки, её заменила Гугль Форма. Но чтобы сделать качественный работоспособный продукт чем-то приходится жертвовать.

Николай Товеровский рассказал, как флексить.

Презентация и защита

Тем, кто смотрел трансляцию, защита может показаться чем-то страшным и невозможным. На самом деле все сложности уже позади — когда есть допуск к защите, проект приведён в минимальное рабочее состояние.

Вопросы на защите. Самая полезная часть любой защиты — это вопросы из зала. Вопросы могут задавать преподаватели школы и гости из компаний-работодателей. Меня немного выбили из колеи вопросы представителя Сбертеха — он спрашивал по существу, так как глубоко погружён в проблематику. Максим настойчиво отказывался комментировать мою работу, но на защите дал несколько ценных замечаний, которые я так и не внедрил. Никто не старался специально завалить проект или защищающегося — все вопросы несли пользу и их стоили внимания, как любая конструктивная обратная связь.

Репетиция и защита. Из-за разницы во времени моя защита началась в 3 утра. За день до этого в такое же время проходила репетиция. То есть на два дня я лишился нормального сна. Андрей Ильинский рассказывал, как защищал проект в экстремальных условиях. Репетиция — очень крутая штука, потому что на ней можно лажать и учиться на своих ошибках. Косяки будут, главное их вовремя выловить. Я, например, забыл расшарить экран и вместо презентации и демонстрации сайта зрители видели мой аватар с котиком, который рассказывал «серьёзные и умные вещи о финансах». На презентацию даётся 10 минут и ещё 10 минут на вопросы и ответы. Вот так выглядела моя презентация, которую я делал в последний момент, поэтому флексии всё, что было возможным.

Развитие проекта

Диплома Школы редакторов — только половина дела. Самое интересное начинается, когда выходишь из школьной теплицы, перестаёшь получать люлей от арт-директора и начинаешь развивать проект самостоятельно.

У меня не получился жизнеспособный продукт. Как бы сладко я не заливал на защите, что буду продолжать работать над проектом, из всего этого получился пшик — времени и желания не хватило, я был полностью выжат дипломным проектом и работой. Но думаю, что вернусь в игру — тема интересная, её нужно развивать только в другом масштабе и другими ресурсами.

Не только у меня не получился. Из 50 проектов, которые запустили выпускники, 20 авторы никак не развивают. У 13 проектов забыли продлить хостинг или оплатить домен. Два проекта сменили разработчиков — Школа мотоспорта и детский клуб «Какаду». Замер в вечном ноябре 2016 года «Рейсингтайм», провёл только одну гонку сайт «Гонки героев», обещает пригласить на новый курс сайт «Как научиться бережливому производству», проспали январь 2017 года книга о тексте и сайт планов эвакуации. Ждут возвращения авторов «Овертайм», «Тогда и теперь», «Без боли», «ПК-пикер», «Гитарные примочки», «Диабетическое меню» и игра о Глаше. Вывод простой: проект без внятной монетизации делать не стоит.

Вечные проекты. 10 проектов не обновлялись с запуска, но не потеряли жизненности — сайт о ТО, «Мусор в Черкассах», «Декортика», «Диагностика рака», «Чем кормить собак», «О брекетах», гид по Кишинёву, «Скалолазание», рассылка для журналистов и «Донорство костного мозга».

Сделали единицы. Каждый пятый проект выпускники не забывают после защиты, а активно развивают. Регулярно обновляется Юрфак и пишет об этом в телеграме. В Букшере появляются новые книги. Скрапп получил вторую жизнь. Майя развивает Школу контента, которая приносит ей деньги. Ждёт новую смену Летняя компьютерная школа. ФМШ МАИ шлёт письма и зовёт на вступительные экзамены. «Плейграунд» регулярно приглашает заняться баскетболом и снимает видеоблог. Юля Медведева подключила мужа и продолжает рассказывать о жизни в Италии. Работает Кавелин академи. Принимает заявки и регистрирует учеников студия Матвеевых. Леонид Касаткин тащит свой «Клиентомер» во ФРИИ.

Максим толково рассказал, как сделать жизнеспособный продукт. Горбунов поведал в трёх частях работоспособных системах.

Ошибки

Пробегусь ещё раз по своим ошибкам. Надеюсь, что смог вас от чего-то уберечь:

  1. Взял тему, в которой не разобрался. Сейчас понимаю, что можно было взяться за что-то менее масштабное, в чём глубже понимаю сам.
  2. Неправильно согласовывал замечания. Нужно было не перебивать Артёма, а внимательно слушать, что он говорит, подробно всё записывать, задавать вопросы и согласовывать замечания по плану.
  3. Не рассчитал силы. Из-за загрузки на работе последнюю неделю после допуска к защите практически не работал над проектом. Совет: идёте на третью ступень — возьмите отпуск.
  4. Плохо спланировал бюджет. Вместо 5 тысяч рублей, которые хотел потратить вначале, потратил более 10 000 рублей. И это я ещё не запускал платную рекламу, о которой писал в понимании.
  5. Привлёк к работе слишком много людей. Если бы я показывал проект только Артёму, то результат был более цельным. Но обратная связь рецензентов была очень полезной.
  6. Потерял запал после защиты. Если бы я взял коммерческий продукт, то заказчик меня подталкивал к дальнейшему развитию. Сейчас проект завис. Нужно идти на третью ступень идеей, на которую будет не жалко времени и денег.
  7. Завысил ожидания. Кто-то не был доволен выбором артдира, кто-то не готов много дизайнить в фотошопе, а я не рассчитал собственных сил. На третью ступень нужно идти с одним желанием — сделать максимально офигенный проект, других ожиданий строить не нужно.

В прошлом сентябре я зажмурился и прыгнул — пошёл на третью ступень. Я понял: либо сейчас, либо никогда. Задним умом понимаю, что пошёл зря — в других условиях у меня мог бы получиться более качественный результат. Но жалеть поздно, нужно кайфовать от опыта, каким бы он ни был. Школа дала мне уверенность, что нет ничего невозможно. Спасибо ей за это!

2017   Школа редакторов

Чему я научился в Школе редакторов

Год назад для меня началась Школа редакторов. Я совру, если скажу, что год был простым и без школы. Нет, год был напряжённым и сложным. Но школа дала те умения и возможности, те вызовы и сложности, которые помогли со всем справиться. Год — срок, за который может быть выкован настоящий редактор. Пусть у меня это до конца не получилось: я не умею согласовывать замечания, не готовлю вкусные информационные продукт и меня не зовут работать в бюро, но чему-то я точно научился.

Чтобы узнать, чему предметно учат в школе, посмотрите рубрикатор тем на сайте Бюро. Там ровно то, что вы будете проходить — не больше и не меньше. Посмотрите блоги Бирмана, Ильяхова и Товеровского. Перечитайте Типографику и вёрстку Горбунова и новые книги бюро. Пролистайте советы. Я не буду переписывать план занятий или тематические статьи. Я расскажу о навыках, которые школа дала конкретно мне.



Инфостиль предлагает сначала высушить текст, а потом добавить мяса. Школа учит сначала выкинуть ненужное: пустое украшательство и повторы в интерфейсе; воду и пространные рассуждения в понимании задачи или пользовательском соглашении; пустую болтовню и расшаркивания на переговорах. Пройти по работе напильником нужно не чтобы сровнять углы. Мусор мешает видеть суть: ты срезаешь ненужное, чтобы увидеть проблему. И как только ты до неё добрался — держи до последнего.

Артём на третьей ступени заставляет копировать стиль документов для оформления понимания задачи. И это не бюрошные предрассудки. Думать об оформлении на этапе понимания задачи — лишнее. Важно концентрироваться на сути. Поэтому готовая тема оформления сразу выпячивает реальные проблемы работы. Скопируйте стили из моего дипломного понимания и используйте их везде.

В работе постоянно сталкиваюсь с мусором. Один висячий предлог может закрыть дырку в макете, но стоит его прибить — макет сразу развалится и придётся всё перевёрстывать. Это круто, потому что, прибивая предлог, ты вскрываешь проблему, которой до этого не видел.

Максим о текстовой гигиене и в вебинаре.



Чтобы результат радовал нужно радоваться процессу. Неважно сколько слёз ты пролил в общении с заказчиком, сколько бессонных ночей прошли над макетом, как глубоко ты прочувствовал материал. Пока ты не начнёшь радоваться работе, время идёт впустую. Работа не будет радовать, пока ты сам не начнёшь получать от неё удовольствие. Бесконечный кайф может принести незначительная деталь, но без неё самый масштабный и проработанный проект останется бездушным сотрясением воздуха.

Владимир Беляев предложил писать юридические термины с маленькой буквы. Это было непонятно и странно. Где это видано, чтобы стороны договора обзывались «клиент» и «исполнитель». На наши доводы Владимир предложил кайфануть хотя бы в учебной работе. В реальном проекте клиент может вбить в голову что угодно, у него могут быть бесконечные шоры или синдром утёнка. Но это не значит, что нельзя кайфовать. Нужно делать всё, как в последний раз. Выкладываться на полную и ловить кайф от сделанного. Иначе, зачем собственно жить.

Как говорил Джобс, живите каждый день, ведь он может стать последним.



Этот навык вытекает из редакторской гигиены. Когда ты отбросил лишнее — убрал стоп-слова, прибил предлоги, расставил якорные объекты по местам, разбил на абзацы и прописал заголовки; читаешь текст целиком и понимаешь, что он вообще не к месту. Если его оставить, то работа станет посредственной и ни о каком кайфе речи быть не может. Наступает прозрение, после которого ты превращаешься в жуткого мудака. Если раньше ты мог сказать: «И так сойдёт». То теперь понимаешь, что можешь сделать круче и это подталкивает тебя в очередной спор по Кемпу с заботой, леской и правом на «нет».

После школы ты делаешь круто не потому, что придёт и покарает злой арт-дир. Ты делаешь круто, потому что стыдно делать посредственно. ФФФ говорит не о бюджете, времени и функциональности, а о том чего нет в формуле — качестве. Приницип говорит, чтобы не пожертвовать качеством, не перерасходовать бюджета и не выйти за дедлайн нужно пожертвовать функционалом. Качество важнее функций.

О ФФФ на сайте бюро
Слава о том, почему круто делать круто
Артём о перфекционизме



Месяц назад я написал статью, в которой собрал все работы второй ступени школы. Я хотел дать стажёрам и редакторам возможность для беспрепятственного копирования и повторения удачных ходов прошлых лет. Статья провисела в блоге несколько часов, после этого я её выпилил. По разумному совету Артёма. Бездумно перерисовать чужие макеты недостаточно. Чтобы стать лучше, копировать нужно только лучшее.

Пока у тебя небольшая насмотренность, ты не можешь оценить качество исходного материала. Ты смотришь на чужие работы и бездумно тащишь из них ходы. Поэтому вместо цельной работы получается что-то раздробленное — разные решения, разные стили, разные цели. Чтобы эффективно копировать, нужно понимать задачу, которую решал автор. Поэтому перед тем как копировать, старайтесь думать о так, как автор.

Ян толково рассказал о копировании.



В дизайнеров вбивают, что нужно готовить несколько вариантов. Считается, что заказчик или арт-директор должен выбрать лучший, а производительность исполнителя оценивается количеством вариантов, которые он успел подготовить к встрече. Это предубеждение всячески подогревают нерадивые заказчики, которые требуют больше «вариантиков». Школа вслед за Альтшуллером учит, что ни одну задачу нельзя качественно решить перебором. Точнее, если ты идёшь перебором, значит не понимаешь задачи.

Заказчик не знает заранее, чего хочет. Поэтому, когда показываешь варианты у него сразу разбегаются глаза. Он оценивает не то, как решение справляется задачей. Он сравнивает варианты и ищет лучший среди них. Так устроена психология — если тебе дают право выбора, то ты начинаешь выбирать и искать аргументацию. Правильный порядок действий: потратить время на понимание задачи и найти решение, которое точно подойдёт.

Артём об идеальном решении.



Этот навык вырабатывается на второй ступени и без него нет жизни на третьей ступени. Ты можешь глупо потратить время и сразу погрузиться в задачу с головой — писать текст, собирать материал или рисовать макет. Но до тех пор, пока ты отвечаешь только за часть задачи, а не за проект целиком успеха не будет. Ты можешь тащить дипломный проект, согласовывать и пересогласовывать понимание задачи, но когда к защите у тебя нет домена или хостинга, то нет смысла во всей проделанной работе.

Начни делать все дела одновременно — дай задачу дизайнеру, отправь проект на обсчёт подрядчику, договорись с программистом и найди типографию. С первых секунд диплома проработай вопрос хостинга и технологической платформы. Также в работе — тащи одеяло во все стороны, пока оно не разорвётся.

Максим рассказал о том, как параллелить процессы.



Этот навык мне не поддался. Из всего набора переговорных тактик я усвоил только «докопаться до сути». Квалификация замечаний прошла как-то мимо. Но на самом деле — это ключевой навык стажёра и редактора. До тех пор, пока ты не научился слушать и слышать заказчика, даже самый кайфовый результат будет нужен только тебе самому. Поэтому сейчас я развиваю этот навык в себе, иначе все работы так и будут жить в столе.

У Артёма есть об этом совет: «Как согласовывать замечания». Читать на третьей ступени, как Отче наш.

Максим о замечаниях и согласовании.



Школа знакомит с горой знаний, ты начинаешь на неё взбираться, доходишь до какой-то точки. После этого понимаешь, что впереди ещё одна гора, а за ней ещё одна круче. Как только ты перестаёшь карабкаться, горы становятся выше, и ты скатываешься по склону. Поэтому нельзя останавливаться.

Меня вдохновляет опыт Ильяхова и Бирмана — кажется, они никогда не останавливаются. Отвлёкся на секунду, выпал из тусовки, а потом смотришь на их новые проекты — книги, рассылки и сайты. И понимаешь, что люди карабкаются, а ты остался где-то на периферии истории. Поэтому, не тормози, гони вперёд так быстро, как только можешь.

Осьминожки Товеровского и Ильяхова.
Макс советует не расслабляться.




Мне кажется, этой статьёй я только всё запутал. Люди идут в школу, чтобы научиться круто, модно, инфостильно писать. А их учат выносить мусор, кайфовать от работы, согласовывать замечания и параллелить процессы. Но это и правильно. Считаю, что не стать хорошим редактором, пока не стал хорошим человеком.

2017   Школа редакторов